Баллада о первых строителях
Цикл стихотворений

Пять стихотворений из большого цикла, посвящённого строителям центрального участка линии Абакан-Тайшет.

«По тайге, по горам протянули мы рельсы стальные.
На Тайшет-Абакан днём и ночью летят поезда.
Если поезд сейчас где-то мчит быстро вас,
Вспоминайте про нас иногда»
(Припев песни из старой газеты)

Первое долгое лето

Очень рано той долгой весною
Степь проснулась от рёва моторов
И от скрежета белых просторов.
Кучи снега смешались с землёю,
Суета началась с беготнёю,
Закипели какие-то споры.

Люди с техникой всё прибывали –
Не охотники, как было прежде, —
В кирзачах и в военной одежде
Они что-то скребли и ровняли…
В диких уток, как все, не стреляли,
Да и замерло всё побережье.

Рядом с линией лагерь разбили:
Проходная, штаб, кухня, казармы…
На работу, как в бой, по плацдарму
Шли и Родине верно служили.
На Саяны в походы ходили.
Жили сдержанно и легендарно.

А железнодорожная ветка,
Что «молочной сестрой» называлась,
И которой вся стройка питалась,
Стала первым звеном семилетки.
Поползли в Уяр шпальные клетки,
На всю степь стукотня раздавалась.

Продвигалась работа сплочённо.
Душа пела, мечтою согрета.
К завершению шла эстафета
Малой стройки в степи побеждённой…
Так на станции новорождённой
Длилось первое долгое лето.

Первые жители

Они приехали совсем мальчишками,
Солдатским строем прошли по улице:
Один прихрамывал, другой сутулился,
А лица выстланы были веснушками.
Ходить не смели за территорию.
У гарнизона заборы «длинные»,
Лишь возвышались холмы да линии,
И ими жили — шутили, спорили.

А рядом с частью стояли домики,
Где офицеры селились временно.
Там жёны ждали, порой беременные,
Сновали дети вокруг и кролики.
Смотрели с грустью на туфли женские
И сапоги надевали жёны их.
Так на парады в платочках шёлковых
И приходили, как деревенские.

Скучать и мига казалось много им:
Кто самодеятельностью, кто спортом тешился.
Закат, бывало, ещё чуть брезжился —
А стадионы и клубы полные.
Здесь увлекались любыми матчами —
Да и «болели» за обе стороны.
И веселились зимой на поле том,
Когда каток заливали сказочный.

Пустырь светился — кругом ни деревца,
Но появлялись стволы зелёные,
С таёжных зарослей привезённые,
Забор у дома, на крышу лестница.
Росли сыны на отцовских подвигах —
В лапту командой играли с яростью,
Все лужи им покорялись с радостью,
И щи солдатские хлебались с опытом.

По всей округе дома настроили —
Благоустроенные, трёхэтажные.
И люди были такие важные,
Как в новом современном городе!
Пока мужья и отцы на линиях,
Их семьи здесь обживали станцию.
Дружили с местными и с партизанцами,
Дышали воздухом привольным рыбинским.

Купались в речке, в карьерах нынешних —
И смех их лился четыре стороны…
Все наши здания для них построены!
Связь с ними крепкая и неразрывная!
Они гуляли по тем же улицам —
Соседи наши, почти сожители,
И наше солнце из окон видели,
И в небо наше тянулись лицами.

Все были счастливы в те годы трудные.
Кино, собрания, концерты разные…
И были в праздники благообразные
Такие радостные все и дружные!
Молва о станции текла лучистая
В то время мужественное и давнее!
Оно останется воспоминанием,
Как что-то светлое и что-то чистое.

Жёны офицеров

Жёнам офицеров железнодорожных войск,
строившим трассу Абакан-Тайшет и живущим на станции
Саянской, посвящается

Образованные и утончённые,
За мужьями да офицерами
Вечно следовать обречённые,
Пустыри обживали первыми.
Вдоволь в жизни своей насытились,
И вагонами, и казармами,
По квартирам чужим намыкались,
Быт не раз начиная заново.

Трудно женами офицерскими
Даль обследовать бездорожную,
Свою душу интеллигентскую
Окунать в суету «острожною»!
Были крепко хозяйством связанны
И детьми, что порой простужены,
Да мужей военнообязанных
Каждый день поджидали к ужину.

А работа у них тяжёлая!
Чтоб дорога ложилась скатертью,
Приходилось служить опорою,
Быть подругой и быть им матерью,
Крепким тылом — надёжным, преданным,
Чтоб работали припеваючи,
И домашний очаг поддерживать,
Несмотря ни на что, пылающим.

Прижимали к груди тоскующей
Они деток своих растерянных,
Утешая мечтой о будущем,
Что построить отцы посмели их.
Днями лютыми непогожими
Сердце маялось материнское,
Отправляя детей с подводами
В школу старую кандыжинскую.

А открылась здесь школа первая —
На их плечи легло учительство.
Так вот будничное и серое
Незаметно текло их жительство.
Но лишь только дома расстроились,
Подвели к ним коммуникации,
Жизнь наладилась и устроилась —
НАЧАЛАСЬ ПЕРЕДИСЛОКАЦИЯ.

Борис Лукашевич

Течёт по Сибири в таёжной глуши
Среди тишины и тумана,
В саянских просторах сибирской души
Река под названием Мана.

Отважно и смело пройдя по войне,
Он орден обрёл и медали…
И вот, послужив на родной стороне,
Уехал в таёжные дали.
Он шёл по земле, управляя огнём,
Заряды взмывал безоглядно
И мир изменял, чтобы жить было в нём
Комфортно, светло и отрадно.
Он был взрывником, помогая стране
Жить в мире, а не на войне.

А где-то в Сибири, всё в той же глуши,
Петляя меж склонов Саяна,
Разливисто и быстротечно бежит
Красавица горная — Мана.

Железных дорог удлинялись пути,
Горами неслись магистрали,
И люди, едва успевая идти,
Прогресс на себе поднимали.
Он снова стоял у страны на посту,
Уменье своё применяя,
Хранил первозданной земли красоту,
Частично её изменяя.
Мостам и туннелям мешал перевал —
Теперь он площадкою ровною стал.

А в горной Сибири, в саянской глуши,
Вскипает кровавая рана.
И там недовольно в безмолвной тиши
Бурлит потеснённая Мана.

Природа не терпит крутых перемен.
Сибирь не сдаётся без боя.
Она иногда предлагает обмен —
Смирение своё на героя.
Чтоб всё было прочно во веки веков
На стройках, мостах и тоннелях,
Ей нужен герой, и чтоб был он таков:
Отчаянный, твёрдый и смелый.
Чтоб в жертву себя добровольно принёс —
Бездумно, безгневно, без слёз.

И вот они встретились! В томной глуши
Ждала его снежная Мана…
И прыгнул он в жерло сибирской души
Бесстрашно, покорно и рьяно.

Старая газета

Посвящается специальному выпуску газеты «Красноярский рабочий», вышедшему в октябре 1965 года

Я  листов пожелтевшей газеты
Осторожно рукою коснулась,
И сквозь их временные просветы
Ко мне тысяча рук потянулась.
Распрямились мужские ладони
Для рукопожаʹтий привычных —
Грубые от ветров и мозолей,
Сильные от нагрузок обычных.

Замелькали короткие строки,
Как по каменной насыпи – шпалы.
Потянулись машины и в сроки
Подготовили путь и каналы.
Молотки застучали по стали,
Паровозы вдали загудели.
И столбы по периметру встали,
А на них провода заблестели.

На словах можно выразить много —
Все семь лет улеглись на страницах.
А за стройкой железной дороги
Встали люди, мелькнули их лица.
Самый сложный участок, что в центре
Меж пути с Абакана к Тайшету,
Возводили бригады военных.
Их военный объект был секретный.

За гражданской одеждой на снимках
Они прячут военную форму.
А меж строчек идёт, как в обнимку,
Взвод солдат, что спешит на платформу.
По натруженным лицам мальчишек
Видно, как нелегко им служилось:
Здесь читать было некогда книжек —
Их руками дорога ложилась.

С Абакумовки и аж до Крола
Пот солдат на мостах и тоннелях.
Помнят руки их — бани и школы…
И дома с кирпичей и панелей.
Из Саянской, где штаб размещался,
Груз машины везли и вагоны
Туда, где новый путь создавался, —
На строительные полигоны.

А работу вели офицеры —
Все дорожные специалисты:
И строители, и инженеры…
Даже подрывники, журналисты.
Не три года, как те же солдаты,
А семь лет они жили в Сибири —
От рассвета и до заката
Стройкой мужества руководили.

Неспроста её так называли,
Те, кто строил железную трассу.
О ней много в газетах писали —
Невозможной считали, опасной.
Здесь у нас теперь дом и работа,
Потому что войска победили!
Мы в достатке живём и комфорте,
А солдаты на пустоши жили.

Книг о них никогда не писали,
Их работа надёжно скрывалась.
От большого участка централи
Только эта газета осталась!
Мы сегодня в долгу у военных,
Их заслуги для нас чрезвычайны.
И раскроют года непременно
Все до боли военные тайны!

Заблестели глаза фотографий,
Со страниц, что слегка растрепались.
Со стоп-кадров больших биографий
Лица радостней заулыбались
Те, что станцию нам подарили,
Городок рядом с ней завещали…
Об одном только нас попросили,
Чтобы мы о них не забывали.

(2020)

Марина Пряжникова